?

Log in

No account? Create an account
Творчество Ивана Кошкина.
Я вас приветствую! Хррр. Хрррр. Ххуррагх!
Третья часть. (Неоконченная. Вторая половина) 
1-авг-2006 06:43 pm
Kami
***

Илья не заметил, как прошли три дня. Еды, принесенной стражником, хватало, хмельного почему-то не хотелось. Уходя, Бурко забыл забрать книги, и богатырь, удивляясь сам себе, вдруг заметил, что трактаты, записанные неумелым писцом на плохом пергаменте, стали ему интересны. Читая о старых делах из других земель, он забывал о печенегах, Владимире, о разлуке с другом. К тому же чтение отвлекало от навязчивых мыслей, что он, русский богатырь Илья Иванович, в сущности, и впрямь дурак, если не сказать чего похуже. На четвертый день за дверью послышалась какая-то возня. Слышались звон ключей, лебезение Звездилы, да чей-то молодой, боярски порыкивающий бас. Наконец, дверь отворилась, и в погреб шагнул молодой высокий воин в узорном плаще поверх греческой брони. В левой руке воин держал островерхий шлем с варяжским наглазьем, правой приглаживал русые волосы. Илья, оторвавшись от хвастливых, но дельных самозаписей древнего ромея Юли Цезаря, с интересом посмотрел на вошедшего. "Старшая дружина", - решил про себя богатырь, прикинув, сколько стоит доспех и меч с золоченой рукоятью. "Только что ж он так молод-то, двадцати два-двадцать три разве что. Что-то мельчает народ у Владимира". Впрочем, судя по длинному шраму над левой бровью да загару, в Степи парень побывать успел.

- Ты будешь Илья, Иванов сын, богатырь из Мурома? - глядя в сторону высокомерно спросил воин

Голос у воина почти не дрожал, а поза была донельзя гордой. Звездило из-за спины гостя развел руками, дескать, извини, Илья, это не я, это он сам такой.

- Ну, я, - согласился Илья, возвращаясь к описанию поимки крамольника Венцингеторикса.
- Князь тебя требует, собирайся не медля, - воин осторожно зыркнул в сторону узника и снова уперся львиным взором в противоположную стену.
- Ишь ты, - заметил Илья, переворачивая страницу. Венцингеторикса было жалко.
- Ты что, смерд, не слышал! - завопил, слегка дав петуха, дружинник, поворачиваясь к богатырю, так что плащ, взлетев, мазнул по стенам.
- С одежей аккуратней, стены известью побелены, - заметил Илья, не отрываясь от книги. Бедному галлу приходилось туго не столько из-за ромеев, сколько из-за собственных дурных гридней.
- Ты! - парень подскочил к топчану и схватил богатыря за рубаху на плече.

Илья со вздохом закрыл книгу и аккуратно, двумя пальцами снял дружинную длань с тела. Парень отскочил , шипя и принялся тереть запястье, а Илья, крякнув, принялся вставать. Три года назад Звездило, увидев впервые встающего с топчана нового узника, испугался до того, что замочил порты... Медленно поднялись богатырские плечи, затем воздвигся могучий торс. Топчан из половины цельного дуба скрипнул. Повернувшись, Муромец поставил на пол сперва одну, потом другую босую ступню, пошевелил заскорузлыми, как корни дуба пальцами на ногах, из под пальцев посыпалась каменная труха. Размеренно поднялся, чуть нагнув голову, хотя до потолка было еще два вершка... Дружинник уже давно вжался спиной в стену и елозил по ней, пытаясь лопатками нащупать выход.

- Дверь-то - вон она, - богатырь расчетливо вытянул указующую руку с закатанным рукавом.

Воин пискнул и схватился за рукоять меча.

- А ты еще вынь его, - задушевно посоветовал Илья, хрустнув слегка плечами.

Внезапно стало противно. Вот и впрямь доблесть для первого богатыря - пугать дурного мальчишку, которому богатый отец сумел сброю справить.

- Ты это, садись, - Муромец виновато кивнул на сундук. - Только осторожно, книги сдвинь.

Дружинник сел, глядя на "смерда" круглыми мышиными глазами.

- Тебя как зовут-то? - ласково спросил богатырь.
- Сбб... Сыбб... Сбыслав, - выдавил парень.
- А кой тебе годок? - продолжал Илья
- Двадцать три минуло... - чуть приободрился Сбыслав.
- А уже в старшей дружине, поди ж ты, - вздохнул Илья. - Что-то быстро сейчас у князя люди растут. И много там вас таких?
- Так ведь прежние мужи по домам пошли! - запальчиво крикнул, забыв про страх, молодой воин. - Словене в Новгород вернулись, а иные в Полоцк! А богатыри - те вообще...
- Знаю про богатырей, - оборвал Илья. - Только раньше за такой уход Владимир головы бы снимал, а теперь?
- Так попробуй им сними, - понурился парень. - Там вои бывалые, нам с ними не равняться...
- А кто Рубеж сейчас держит?
- А мы и держим, - пожал плечами дружинник. - Только получается не очень. А если это правда, про нового царя, то...
- Это-то правда, - Илья задумчиво посмотрел в потолок. - Эх ты, и варягов в Киеве нет?
- Нет, уж год, как в Царьград ушли.
- Ты вот что, - Муромец похлопал Сбыслава. - Впредь, к людям войдя, поклон сперва клади по писанному, да речь веди по учному, да "смердами" не бросайся. Лучше пахарю вежливое слово сказать, чем за похабный язык головы лишиться. Это ты еще Микулу Селяниновича не видел - тот вообще на вид холоп холопом. А князю передай - пусть сам приходит. Много мне с ним о чем поговорить есть.
- Да как...- парень аж задохнулся. - Князь же!
- Ты смотри, - недобро усмехнулся Илья. - уже ты на него и глянуть не смеешь. Запомни, это его только кличут солнышком, а так он - человек, как ты или я. Просто князь, а мы - богатыри его. С нами он за одним столом сидел, мы с ним вместе думу думали, если, конечно, в том нужда была. Иди и не трясись. Говори с ним вежественно, но хоть он господин, да ты ему - не раб, а витязь.

Парень подхватился с сундука, поднял шлем, отряхнул плащ и, торопливо поклонившись, кинулся к выходу. Уже в дверях обернулся и так поглядел на Илью, что того аж передернуло. Сбыслав смотрел на богатыря, как борзой пес на любимого хозяина, только что хвостом не вилял. Муромец, давно не имевший дело с молодой порослью успел уже отвыкнуть от таких взглядов, и на сердце потеплело. Дверь за дружинником закрылась и Илья снова улегся на топчан, раскрыв Юлю на заложенном месте. Прочитал пару страниц, закрыл книгу и начал смотреть в потолок. Зачем он позвал князя, если решил из поруба не выходить? Оно, конечно, гордый Владимир скорее прикажет его здесь песком засыпать, чем сам придет просить вернуться, да только все равно как-то не так выходило - перед Бурком рыкал и рубаху рвал, а стоило пацану появится и глупостей наговорить, как дал слабину. Да в пацане, похоже, и дело. Илья снова сел и яростно заскреб пятерней затылок. Таким как Сбыслав Рубеж не удержать и Киева не оборонить. Он встал и заходил по погребу, как лютый зверь по клетке, что видел в зверинце у князя. Семь тем! до сей поры больше одной сразу печенеги не собирали. Да и то каждое лето резня шла по всему Рубежу, на валах и в Поросье сшибались ватаги степняков и отряды мужей и отроков из крепостей и замков, что ставил Владимир, преграждая путь на Русь. На то и стояла богатырская застава, чтобы по трое-четверо затыкать дыры, выходя один на сотню, а двое - на тысячу. А теперь ни богатырей, ни мужей, варяги, что раньше летали на ладьях по Днепру, высаживаясь глубоко в степи и наводя ужас на становища, ушли к императору и черта с два их оттуда вызовешь. В Царьграде и деньги не те, и, как говорил Сигурд, почета больше. Илья ударил кулаком по стене, на три пальца вдавив камень в землю. За дверью Звездило подпрыгнул и перекрестился – похоже, могучий узник опять был сильно не в духе. Внезапно от входа в темницу донеслись начальственные голоса, послышался топот хороших, на толстой коже сапог. Холодея, стражник поспешил навстречу и нос к носу столкнулся с Владимиром. За спиной князя теснились бояре и гридни, хватали за рукава, уговаривая не лезть к дурному Илье первым, князь отрыкивался, рвал шубу и глядел грозно. Звездило повалился Владимиру в ноги, ловя край шубы. С трудом поймав, крепко, взасас поцеловал заюгорских соболей и лишь тогда осмелился глянуть вверх. Князь брезгливо тянул полу и смотрел уже не страшно, а досадливо.

- Где он? - спросил Владимир, глядя в глаза стражнику.

Не в силах ответить, Звездило показал пальцем через плечо. Властелин Руси уставился на крепкую дубовую дверь. Дверь выглядела так, словно ее не раз вышибали изнутри, причем зачастую вместе с косяком. Косяк, похоже, сперва чинили, а потом плюнули, и теперь просто закрепили, чтобы не падал. Тем не менее, на двери висел огромный бронзовый замок немецкой работы.

- Княжий погреб, а? - горько обратился к свите князь. - Мышь проскользнуть не должна!
- Так ведь князь-батюшка, - заскулил стражник, спина которого привычно заныла в ожидании батогов. - То мышь! Мышь и не проскочит, для того двух котов держим! А Илью Ивановича, его разве запрешь? Еще наше счастье, что редко побуянить выходит!

Князь присмотрелся к толстому гридню.

- Это он тебя? - ткнул пальцем в синяк.
- Он, он, Красно Солнышко, - радостно закивал Звездило. - Слава Богу, Илья Иванович, он по природе не злой! Это он не нарочно, пьяный зацепил.
- Кабы нарочно, не говорил бы то со мной сейчас, - пробормотал Владимир. - А сейчас как, трезвый?

В голосе князя едва уловимо проскочила опасливость

- Да он редко пьет, все больше книги читает да силушку копит, гумнозием каким-то занимается, - вступился за подопечного стражник.
- Ну, пойду я, - решительно кивнул Владимир и шагнул к порушенной двери.
- Княже, не ходи! - боярин Вышата грузно бухнулся перед князем на колени, метя бородой пол. - Ну как он на твое величие руку свою поднимет - на кого ты нас покидаешь?
- Да тебе-то только радости будет, - зло усмехнулся князь. - Нет, на меня он и пьяный не замахнется. А ну, с дороги!

Что-то в голосе Владимира заставило Вышату на карачках отползти в угол.

- Открывай!

Звездило торопливо снял с пояса связку ключей и дрожащими руками отпер замок.

- Ну, кого там черт несет? - донеслось из-за двери.

Князь обернулся к гридням, те дружно, как один, замотали головами. Владимир махнул рукой и, придерживая полы золотой византийской тоги, шагнул внутрь. Свита гурьбой ввалилась за повелителем.

Звездило, выглянув из-за спины дружинника, снова перекрестился и вжал голову в плечи. Князь и богатырь, набычившись, стояли друг против друга. Чудовищно широкий, нелюдской мощи мужик в белых портах и рубахе, нависал над Владимиром, хотя тот и был в высокой княжеской шапке ромейской работы. Бояре затаили дыхание.

- Ну, здравствуй, княже, - прогудел Илья. - Почто к узнику пожаловал? Али дело какое? Три года носа не казал, а тут и сам пришел, и холопов с собой притащил, - богатырь недобро скосил глаза на свиту.
- По делу, - отрывисто сказал Владимир.
- А этих, толстобрюхих, зачем привел? Без них дела не решаешь? Или для обороны? - Илья откровенно издевался над Владимиром.

Князь стиснул зубы, процедил:

- То свита, ближние мужи мои.
- Гумно это, а не мужи, - вздохнул богатырь. - Подними я на тебя руку - ни один не вступится, все окарачь поползут. Мужей ты, княже, сам разогнал, потому как мужи, они не черви, снизу на тебя глядеть не станут.
- А ты подними, - закипая, ответил князь, - Тогда и посмотрим! А поползут - я и сам еще мечом опоясан!

Он шагнул к богатырю.

- Тебе ли надо мной глумиться, Илья Иванович! Я - дурной князь? А ты - хороший богатырь? От твоих непотребств тебя и заперли, так ты и в погребе буянил! А уж то, что три дни тому выкинул, так я не поверил сперва, когда мне рассказали.

Илья чуть смутился:

- Ну выкинул... Сила-то гуляет, я не молод, но еще не старик. Ты садись, княже, давай о деле говорить. Вон, на тот сундук.
- Ты как с князем разговариваешь, собака! - набрался смелости Вышата. - Я тебя!

Илья исподлобья глянул на боярина. Вышата подавился словами и шатнулся назад, грузной тушей выдавливая остальных их погреба.

- Потому и не любил я твой двор, княже, что там таких боровов кособрюхих, что у моего отца на заднем дворе в луже. О печенегах пришел говорить?
- Выйдите, - повернулся к боярам Владимир.

Бояре мялись

- ВЫЙДИТЕ, Я СКАЗАЛ! - тихо повторил князь.

Давя друг друга, ближние мужи выскочили из погреба и захлопнули дверь.

- О печенегах, - кивнул Владимир. - Бурко твой вчера опять в степь ходил, утром вести принес. Собираются они. Калин на Воронеже встал, к нему ханы идут. Силы - видимо-невидимо. Что делать будем, Илья Иванович?

Последние слова князь произнес как-то робко, неуверенно.

- Что делать? - усмехнулся богатырь. - Ну я, положим, тут посижу. А вот что ты будешь делать, княже? Кого на печенегов пошлешь? Вышату? Он Калину первый в ноги поклонится. Сбыслава? Парень смелый, голову честно положит, да толку-то? Или сам, может, вспомнишь, как тридцать лет назад ратоборствовал?
- А ты, стало быть, будешь на нас отсюда смотреть, так? За меня не бойся, я еще не забыл, как на коня садиться. Ты мне вот что скажи, сколько обиду-то помнить собираешься? Весь век? Христос велел прощать врагам своим.
- Добрый ты князь, зла не помнишь, особенно когда сам его творишь, - Илья встал, прошелся по погребу. - Ничего-то ты, Владимир Стольнокиевский, не понял. Ты думаешь, что тебя князем-то делает? Венец? Плащ золотой? серебро твое? Нет, княже, того и у купцов хватает. Дружина тебя делала тем, кем ты был, пока у тебя за столом тридцать богатырей садилось - был твой престол высоко! Да не умел ценить. Говоришь, прощать велено? А ты хоть прощения-то просил?
- Мне у тебя прощения просить? - захрипел Владимир. - Великому Князю Земли Русской у мужика муромского? Да ты от хмеля еще, я вижу, не отошел! Может в ноги еще тебе поклониться?
- Это ты, князь, сам решай, - усмехнулся богатырь. - Подумай, повспоминай. Всех вспоминай, княже! Сухмана вспомни, Дуная, Данилу Ловчанина...

Владимир побледнел, на лбу выступил пот:

- Нашел время...
- Другого времени у нас не будет, ни у тебя, ни у меня. Как надумаешь, дай мне знать.

Князь хлопнул дверью так, что от косяка песок посыпался. Илья снова открыл книгу, стараясь отогнать поганые мысли. Вроде и сделал все правильно, но на душе стало только поганей. На ум пришли стихи поэта из далекой Чайной Земли:

Я лежу на поле у Ечэна
Варварской простреленный стрелою
В небесах могучий черный ворон
Не спеша кружится надо мною...

Стихи переложил несколько лет назад верный Бурко, искусник Алеша сложил на них песню, и так она полюбилась заставе, что каждый тихий вечер, выпив меду, или ромейского вина, застава встречая закат, орала со слезою в голосе:

Ты зачем кружишься черный ворон
Над сраженным воином Китая?
Хочешь мяса моего отведать?
А на юге матери рыдают...

Над просторами поднепровья неслась, бывало, ставшая своей уже песня:

Выну я стрелу из раны черной
Рану завяжу полой халата,
Что украшен алыми цветами,
И расшит драконами богато.

Незаметно для себя, Илья начал напевать богатырскую песню:

Скоро я уйду из Поднебесной
Стану горным духом нелюдимым
И тебя прошу я, черный ворон:
Мой халат снеси моей любимой.

Богатырь увлекся и стены уже дрожали от мощного голоса:

Расскажи, что зря она ночами
Мой халат шелками расшивала
Расшивала алыми цветами
И полы драконом украшала.

Не был верен я своей любимой.
Я нашел себе невесту лучше
На кровавом поле у Ечэна
Над рекою северной могучей.

Повстречал негаданно родную
Не бывало девушки прелестней.
Нам на ложе из мечей и копий
Стрелы пели свадебную песню...

Илья не заметил, как снова отворилась дверь погреба. Не шумели в это раз у входа, не толпились.

- Хочу надеяться, Илиос, что ты встретишь другую невесту.

Песня оборвалась, Илья медленно, не веря, повернулся:

- Княгиня?

***

Никто из богатырей Рубежа не ходил с посольством в Корсунь, добывать Владимиру супругу. В степи было неспокойно, ромеи, ладя избежать высокой чести породниться с русским князем, наускькивали печнегов на Киев, в порубежье шла тихая, не прекращающаяся ни на день война. В Киеве сыграли свадьбу, народ гулял неделю. Степь пожелтела, потом укрылась снегом, а мира на границе все не было. Лишь весной пришли послы от ханов, прося передышки. Поредевшие орды откочевали к Итилю, порубежье зализывало свои раны. Впервые за полтора года Илья с крестовыми братьями решился покинуть Заставу, что стояла всего-то в двух днях богатырского скока от столицы. Не всякий проедет через весеннюю степь, когда буйный дух лезущих из земли трав валит на лету птицу, когда пьяные от весны туры с ревом скачут, сшибаются рогами, когда дикие тарпаны, в звериной радости от пришедшего тепла и сытости с визгом гонятся за всадниками, чтобы сбив вместе с конем разорвать того, кто покусился на лошадиную волю и того, кто эту волю предал. Однако не было в степи зверей настолько глупых, чтобы заступать дорогу трем русским богатырям, что торопятся домой. Вернее, были, конечно, но все давно кончились. В Киев, как у богатырей водится, въезжали не через ворота, а махнули прямо через стену. Вверх по спуску летели, загодя предупреждая-распугивая народ молодецким свистом, от которого срывало ставни. На княжьем дворе гридни шарахнулись по стенам, когда трое молодцов на галопе соскочили наземь, придерживая могучих зверей под уздцы и бегом повели по двору, охолаживая после бешеной скачки. Пробежав несколько кругов, Илья повел Бурка к коновязи, где на почетном месте были врезаны в белый камень могучие стальные кольца. Расседлал, обтер, почистил, осмотрел спину, затем ноги, копыта.

- Ты еще в пасть мне загляни, - ехидно заметил Бурко.
- Болтай себе, в следующий раз сам расседлываться будешь, - беззлобно ответил Муромец и вытащил из переметной сумы огромный деревянный гребень
- Ты, что опять мне гриву в косы заплетешь? - В ужасе ржанул Бурко.
- А ты поупирайся, я девок кликну, они тебе еще и ленты вплетут.

Уладив Бурка, Илья хлопнул его по холке:

- Не скучай, я недолго. Князю доложусь, а потом пойдем, погуляем.
- Что делать-то будем? - спросил Бурко. - Напиваться что-то не хочется - настроение не то.
- Так и не будем. То есть, сегодня не будем. По рядам походим, в гостям заморским заглянем, книги для тебя новые посмотрим, а?

Бурко усмехнулся, показав два ряда жутких зубов, ткнулся мордой в плечо богатырю.

- Лады. Вели мне только орехов в ясли засыпать, надоел овес.
- Все слышали? - повернулся Муромец к слугам.
- Так Илья Иванович, - робко начал самый смелый. - Где же мы весной орехов достанем?
- То не мое дело, - отрезал Илья. - Скажите спасибо, что он изюму не попросил.

Добрыня и Алеша уже привязали своих зверей и ждали брата на крыльце. Илья снял шелом, пригладил волосы, оправил замызганный выцветший плащ. Посмотрел на сбитые сапоги, кое как зашитые порты, глянул на братьев. Добрыня выглядел не лучше, хотя его лохмотья были побогаче. Только бабий насмешник Алешка ухитрился сберечь где-то пару портов да вышитую рубаху, правда красные когда-то сапоги и у него побурели до неузнаваемости, а поверх рубахи надет была духовитый кожаный поддоспешный кафтан. Илья махнул рукой:

- Ладно, не с ярмарки едем, с границы.

Держа шелом в правой руке Илья шагнул в прохладу каменного терема. Из сеней мышами прыснули служанки. Сквозь затянутые слюдой окна пробивалось достаточно света и богатыри засмотрелись на дивные настенные росписи.

- Ишь ты, закончили, - улыбнулся Алеша. - Самсон мне гривну должен, говорил, еще год возиться будут.
- Красота, - шепотом сказал чувствительный Добрыня, разглядывая выложенного цветным стеклом Архистратига во главе небесного воинства.
- Угу. - Илья придирчиво осмотрел доспехи и оружие архангела. - Все на месте, все пригнано. Знающий человек делал.
- Да ты на лики посмотри, Илья! Словно светятся! На битву едут, а умиротворенны и не гневны, но жалостливы...
- На то они и ангелы, - кивнул Муромец. - На тебя в бою посмотреть - обделаться с непривычки можно. Глаза выкачены, борода торчком, пена изо рта хлещет, а уж орешь ты такое - уши вянут.
- Да ну тебя, - отмахнулся Добрыня.
- Ты, Илья Иванович, себя со стороны не видел, - поддел старшего Алешка, пристально разглядываю сцены адских мучений с голыми грешниками и грешницами. - Вы когда с Бурком на двоих ругаться начинаете, вообще пожалеешь, что глухим не родился.
- Что-то князя не видно, или не доложили ему? - поспешил перевести разговор Илья.

- Князя нет в Киеве.

Братья дружно развернулись на незнакомый женский голос. Некоторое время все трое смотрели молча, затем Илья вдруг почувствовал, что живот втягивается сам собой, а грудь расправляется совсем уж в неимоверную ширь. Добрыня судорожно провел по спутанной бороде рукою и одернул плащ так, чтобы не была видна дыра у колена. Похабник Алеша длинно и многовосхищенно свистнул. Перед ними стояла молодая женщина явно не русского облика и неописуемой красоты. Телом незнакомка была необильна, волос имела черный, хотя из под убора почти не видный, кожу белую, как снег, а глаза такие, что хотелось или спрятаться, или пойти совершить какое-нибудь деяние - гору срыть, змЕю голыми руками шеи к хвосту привзяать или дворец каменный за одну ночь построить.

- А-а-а-а... Э-э-э-э, - выразил общую мысль скорый на красное слово Добрыня.

- Я Апраксия, Киевская Княгиня, - с царственной простотой представилась женщина. - Мы не встречались раньше, но, мне кажется, я могу назвать вас по именам. Ты, несомненно, Илиос, глава росского войска, первый из катафрактов. Ты - Змееборец, добрый по имени. Ты - Алексиос, повергший демона на крылатом коне. Муж мой много о вас рассказывал.
- Ох, представляю, что князь про нас наговорил, - тихонько высказал общее опасение Алеша.

Княгиня улыбнулась:

- Он рассказал достаточно, чтобы я могла радоваться нашей встрече. Мне, слабой женщине, дано увидеть героев подобных воителям древней Эллады, тем, кто сокрушал чудовищ, побеждал варваров и плавал в Колхиду за Золотым Руном...

Илья почувствовал, что сапоги волшебным образов отрываются от пола, а грудь распирает такой гордостью, что кольчуга трещит. Алешка смотрел на княгиню без обычного похабства но с детским восхищением. Добрыня покраснел, побледнел, потом махнул рукой:

- Да ладно, чудовищ, одного змея, в общем, только и побил. Да и то со второго раза. Никита КОжемяка, в старые времена, говорят, такого вообще запряг...
- Да и Тугарина я только с Божьей помощью и осилил, да еще сподлил под конец немножко, уж больно силен паскудник был, а мне тогда и двадцати не было...
- А в Колхиду мы, если честно, не за руном плавали, - глядя в пол, прогудел Илья. - Там дело княжеское было, ну и на зипунишки подсобрать...
- Скромность украшает могучих мужей, а если это скромность доблестных, то другого украшения и не надо, - еще ослепительней улыбнулась Апраксия. - Владимир наблюдает за строительством церкви на другом берегу Донапра. Он обещал вернуться к вечеру...
- Ну, еще бы, тут только дурак к вечеру не вернется, вернее, к ночи, - не удержался Алешка и немедленно заработал подзатыльник то Ильи и локтем в бок от Добрыни.

Княгиня мило покраснела, закрылась покрывалом и засмеялась. Алеша, потирая затылок, присоединился, потом захохотал Добрыня и, наконец, заржал и Илья, чувствуя, как тает лед полутора лет войны.

- Будьте моими гостями, - отсмеявшись, сказал княгиня.

Стол был накрыт в верхних палатах, братья с ходу набросились на еду. Княгиня, деликатно скушав кусочек рябчика, и запив его вином с улыбкой смотрела, как богатыри молотили все, до чего могли дотянуться.

- Я вижу, у вас на Заставе не едят досыта.
- Да нет, почему, едим. Только раз на раз не приходится. Когда тихо - можно и тура забить, рыбки половить. Когда степь озорует - на одной тюре сидим.
- Странно, мне казалось, что ваши крепости стоят цепью и в любом момент подвезти припасы можно к каждой из них. Ведь если Рубеж можно рассечь и отрезать один город от другого, теряется сама цель такого строительства.

Богатыри дружно перестали жевать и уставились на Апраксию. Речи та вела совершенно не женские. Княгиня усмехнулась:

- Не удивляйтесь, хорошая императрица должна хотя бы разбираться в делах своего государства. Особенно если ее супруг правит не с трона в столице, а из седла, - она зябко передернула плечами.
- А-а-а, - понимающе кивнул Илья. - Тогда понятно. Только изволишь ли видеть, Застава - это не крепость. Мы впереди Рубежа, прямо в степи стоим, да и не на одном месте. Где тонко, туда и кочуем.
- То есть как, - удивилась Апраксия, - Без города, без стен? В чистом поле?
- Именно так, - кивнул Алеша. - А наши стены у нас на боку привешены, - он хлопнул по рукояти широкого меча.
- То есть вы становитесь там, где ожидается натиск пацинаков?
- Изволь видеть, - Илья сгреб блюда с одного края стола, освобождая место.
- Вот это - Днепр, - он плеснул полосу вина по мраморной столешнице. - Это - Рось, - вторая полоса, поменьше.
- Э-э-э, нет, тут Рось не так загибается, - поправил пальцем Алеша.
- Ты меня еще поучи!
- Не спорь, - вмешался Добрыня, - Тут Алеша прав. Города порубежные и крепости есть на обоих берегах, - пампушки встали по обе стороны винной полосы.
- А застава наша, на левом берегу, на полдня пути от Днепра, - кусок каравая встал далеко от пампушек. - Потому - мы богатыри, нас они, даже когда ордой идут, десятой дорогой обходят.
- Интересно, - но если поставить крепости здесь и здесь...

Владимир вернулся, когда солнце уже садилось. Алеша спал на лавке, заботливо укрытый медвежьей шкурой, Апраксия позволила не волочь его в гридницу. Добрыня и Илья сидели, совершенно ошеломленные. Княгиня успела поговорить и о степной жизни, и о семьях, о Царьграде, и о Киеве, о соборах и теремах построенных и тех, что еще предстояло построить.

- Ну, я вижу, вы уже познакомились, - растерянно сказал князь.

Апраксия, оторвавшись от чертежа нового, в три этажа терема, который она обвела по примеру Ильи хиосским вином на столешнице, радостно кинулась на шею мужу. Богатыри, окончательно ошалевши от такой непривычной открытости семейной, дружно уставились в потолок.

- Это удивительно, но они в точности такие, как ты описывал, - весело крикнула в ухо мужу княигня и убежала во внутренние покои.
- И вот так каждый день, - с довольним видом пожаловался Владимир. - Сперва боялся, что стар уже для такого, а теперь вроде привык. Рассказывайте, что там в Порубежье.
- Да мы, княже, все уже твоей супруге рассказали, - усмехнулся Добрыня. - А толковей ее и мужей поискать.
- Так что дело к ночи, - Илья ухмыльнулся уже совершенно по-Алешиному. - Чего мы тебя держать заполночь будем?
- Идите, - махнул рукой князь.

Братья поклонились, Илья поднял на плечо спавшего мертвым сном Поповича. В дверях Муромец обернулся.

- Княже, - негромко позвал он.
- Чего? - поднял голову от какой-то грамоты Владимир.
- Ты, княже, ее не обижай. Другой такой и в Руси, и в других землях еще поискать. Я знаю, по миру поездил, баб разных видел.
- Да ты с князем разговариваешь! - не столько рассердился, сколько удивился Владимир.
- Знаю, что с князем. Сам было дело, помнишь, в твоей милости забавах княжеских поучаствовал, до сих пор отмолить не могу. А ее - не обижай. Это я от всей заставы говорю.

2004 г.
Comments 
2-авг-2006 09:12 pm
А окончание существует?
3-авг-2006 05:14 am
Насколько мне известно, нет...
3-авг-2006 05:48 am
Абыдна, слюшай, да?
3-авг-2006 08:02 pm
Ваня, вроде бы, дописывает.
This page was loaded 14 окт 2019, 6:09 am GMT.