?

Log in

No account? Create an account
Творчество Ивана Кошкина.
Я вас приветствую! Хррр. Хрррр. Ххуррагх!
Третья часть. (Неоконченная. Первая половина) 
1-авг-2006 06:36 pm
Kami
Нельзя сказать, что все затеи Бурка были такими же разрушительными. Прочитав впервые (в подлиннике), трактат китайского военного мужика Сунь Цзы (отец Серафим долго плевался от похабного имени), четвероногий стратег загорелся учинить в Киеве соглядатайную службу. Но здесь его не понял даже Илья. Месяц Бурко растолковывал другу значение десяти видов шпионов, рисовал копытом на песке стрелочки, показывая, как один шпион обманывает другого, чтобы тем перехитрить третьего и в результате заманить вражеское войско в засаду. Илья чесал в затылке и смотрел на коня оловянными глазами, пока Бурко не начинал ржать и прыгать на стрелочках всеми четырьмя копытами. Первая разведка богатырской заставы, имевшая целью наблюдать за печенегами на порогах Днепра, кончилась срамотой. Заскучавшие разведчики, Михайло Казарин и Самсон-богатырь, погромили становище, за которым должны были соглядать, и потом неделю утекали к заставе с добычей, преследуемые озверевшей от такого коварства ордой. За месяц до того Владимир заключил со степняками мир на десять лет и ханы, доскакав до заставы, не столько лезли в драку, сколько стыдили богатырей за вероломство. В те поры Добрыни на заставе не случилося, отпросился змееборец в Киев к жене, и разрешать конфликт пришлось самому Илье. Говорить красно, как Добрыня, Муромец не умел, порубить поганых было как-то не с руки, все же насвинячили вроде свои, поэтому, надавав "разведчикам" по головам, Илья отобрал у них добычу, добавил из войсковой казны и поехал к степнякам мириться.

- Ты, Илья, плохой воевода, нечестный! - кричал с безопасного расстояния самый старый и уважаемый хан Обломай. - Мы с твоим Владимиром хлеб ломали, молоко кобылье пили, грамоты крепкие пос... поп... подписывали! А твои батуры мое становище погромили! Мы писали - войны нет, а твои батуры мои юрты повоевали.
- Ты это, Обломай, не шуми, - рассудительно крикнул Илья. - Ты лучше сюда езжай, чего мы кричать-то будем!
- Я приеду, а ты меня порубишь, да? Очень умный, да?
- Не порублю, у нас же мир подписан. Или ты сам войну начать хочешь?

Обломай только рот открыл от такой наглости

- Ты не только нечестный, ты и бестыжий еще! Твои батуры уже войну начали.
- Вот ты шумишь, шумишь, а не понимаешь, - продолжал с умным видом орать за два перестрела киевский воевода. - То и не война никакая была, а разведка! А про разведку грамот никаких не было.

Ошарашенные ханы переглянулись. Самый молодой, Таракан. набравшись храбрости крикнул:

- А какая разница-то, война или разведка?
- Ну ты сам посуди, - надсаживался Илья. - Когда собираешь войско, с посвистом налетаешь, дома там, или юрты жжешь, девок, или мужиков, кому как, угоняешь - это война. А когда собираешь войско, тихо подкрадываешься, дома, или опять же юрты палишь, девок, ну, или, кому нужда есть, мужиков... Это разведка. Понял?

Ханы, с совершенно обалдевшим уже видом смотрели, как конь богатыря повернул голову и начал почти членораздельно что-то ржать хозяину в лицо.

- Бурко, заткнись, - прошипел Муромец. - Ты мне переговоры сорвешь.
- Я тебе сейчас кое-чего другое сорву, - с визгом ярился конь. - Я тебе для этого Сунь Цзы премудрого читал? Это, по-твоему, разведка? Скотина ты, а не богатырь!
- Сунь Цзы - китаец, а мы на Руси. У нас и разведка своя. Это будет, вроде как, разведка боем. А теперь молчи, видишь, они уже сюда едут.

Заинтересованные ханы быстренько организовали небольшой курултай и, договорившись, отправили Таракана и Обломая расспрашивать о новом многообщающем способе международных отношений.

- Ты это, Илья, умные вещи говоришь, - заискивающе улыбнулся Таракан. – Значит, если я свою орду соберу, через Рось ночью прокрадусь, дома пожгу, девок... поразведаю... - он мечтательно улыбнулся. - То это вроде как и по договору все будет?
- Конечно по договору, - расплылся в ответной улыбке Илья. - Только если я тебя при этом на бродах ночью поймаю, то, не обессудь, разведывать тебя будем
- А... - слегка помрачнел Таракан. - Тогда я не через Рось в разведку пойду, а через...
- Ты, Илья, лучше вот что мне скажи, - перебил Таракана Обломай. - А если мы еще одну грамоту с твоим Владимиром пос... поп... подпишем, чтобы и разведки не было, а? А то у меня жены, дети, дети детей, дети жен... Только думал поспокойней поживем, а тут...
- Хороший вопрос, - задумался Илья. - Только тут ведь вот какое дело: этих разведок да соглядатаев всяких столько, что Владимир их всех и не упомнит, что-то да забудет прописать. И как тогда быть? - богатырь со вздохом покачал головой.
- А ты их упомнишь? - с надеждой спроил Обломай
- Да я-то упомню - богатырь посмотрел скучающе в небо. - Только ведь мое дело маленькое, я, грамоты не подписываю, в палаты к князю не вхож...

Богатырский конь заржал как-то особенно оскорбительно.

- А мы попросим, чтобы и тебя позвали, сильно попросим, - загорячился старый хан.
- Уж и не знаю, - теперь Илья глядел на курган за спиной у хана, - Хлопотно это все же...

Обломай ухватил Муромца за локоть и встав на стременах зашептал в богатырское ухо:

- Так мы же не за так похлопотать просим, а? Чего хочешь, коней, таньга, хочешь, - хан сощурился, - жен пришлем?

Ханам показалось, что в ржании русского коня проскочили хихикающие нотки.

- Жен не надо. - твердо сказал Илья. - В общем, давайте так: добычу мы вам вернем, ну и за ущерб добавим. Насчет разведок я у князя похлопочу. Но чтобы и вы об этом обо всем помалкивали и через Рось или Днепр - ни-ни. Поймаем... - он посмотрел на Таракана, - И девки кое-кому без надобности будут.

Ханы поспешили согласиться. Случай был улажен и до князя известия не дошли, но Бурко неделю изводил Илью ворчанием и насмешками. Плюнув на богатырей, Бурко организовал разведку среди диких коней. Месяц он, как дурной носился по степям, являясь раз в неделю поспать спокойно в стойле, но зато уж докладываться ему обязались не только дикие днепровские тарпаны, но и кое-какие печенежские лошадки. Самым ценным своим соглядатаем Бурко считал Ёктыгдыка. Тот был третьим заводным конем у самого Обломая и ведал немало. Раз в месяц Бурко отпрашивался у Ильи и отправлялся на пару дней погулять по степи, порасспрашивать своих лазутчиков, чтобы потом доложить хозяину. Даже несмотря на то, что Илья сидел в порубе, первым новости о степных делах узнавал всегда он.

...

- Так что я натворил-то вчера? - снова спросил богатырь

Бурко повернул тяжелую голову и искоса посмотрел на друга одним глазом:

- Так-таки и не помнишь?
- Не-а, - вздохнул Илья.
- Ну и не надо тебе об этом помнить, - поставил точку конь. - Ты вроде хотел знать, что в Степи деется?
- Ну?
- Погано в Степи, - вздохнул четвероногий стратег. - Ёктыгдык говорил - коней с пастбищ в табуны сгоняют, когда я уходил, его как раз арканили...
- Мо... Моли.. Мобилизация, - выговорил Илья мудреное нерусское слово.
- Угу.

Друзья помолчали.

- И кто сейчас в Киеве из войска?
- Да почитай никто, - тряхнул гривой Бурко. - Старшей дружины половина разошлась, с Южного Рубежа опять в Новгород подались.
- А варяги?
- Сигурт и Фругурт в Царьград ушли.
- Так им же Владимир вроде землю даже дал?
- Фругурт сказал: раз уж первого мужа в королевстве в погреб посадили, то их и подавно. А в Царьграде у базилевса и золота, и оружия набрать за службу...
- Ну а наши?
- Богатыри? - конь посмотрел в сторону.
- Ну, говори уж...
- Застава открыта. Все к порогам ушли.
- Ну-ка, ну-ка, - Илья ухватил друга за шею и развернул мордой к себе. - Досказывай.
_ А чего досказывать? Встали на порогах, купцов, что из варяг в греки и обратно... Досматривают.
- Что значит "досматривают"? - севшим голосом спросил Илья? - Грабят, что ли?
- Ну, не совсем, - досадливо протянул Бурко. - Говорят, что десятину забирают, ну и пошлину берут. Князю с той пошлины - шиш, а второй раз он брать побаивается - тогда совсем в Киев ходить перестанут.
- Ну, докатились. - Илья встал и принялся ходит из угла в угол. - Богатыри поборами занялись?!!! Ну, на славу ты меня посадил, князюшка, на добро. Звездило, еду оставть и вали отсюда!

Бедный стражник, услышав богатырский рык, выронил мешок и присел в дверях.

- Ты сам-то хорош! - оборвал Бурко. - Звездило, оставь мешок, возьми у меня в переметной суме деньги, сколько надобно, и иди уж. Мы о своем тут поговорим.

Звездило торопливо поклонился и задом вышмыгнул из погреба.

- Невелика доблесть стражу шугать, - укорил друга конь. - А уж грабить ее - и подавно.
- Не, ну а чего он, - с некоторым смущением посмотрел в угол богатырь.
- Того, - отрезал Бурко. - Распустился ты здесь совсем. Ну ничего, теперь тебя подтянут. Печенеги неспокойны, это и ежу ясно. От купцов я слышал, появился у них новый хан, кличут Калин. Ёктыгдык говорил, Обломай от него стоном стонет. Калин всю степь под себя подгреб, кто противостоял - в пыль стер. Таракана на кол насадил за непокорство. И теперь у него под рукой - шесть или семь тем.

Илья присвистнул:

- Такую ораву долго на одном месте не продержишь...
- То-то и оно. И куда, как ты думаешь, он ее двинет?
- Может, на Царьград? - неуверенно спросил Илья.
- Может и на Царьград. Только если он ее на ромеев поведет, Владимир так и так ему в спину ударит, не зря на императорской сестре женат. На Сурож ему тоже идти не с руки. нет, по всему видно, первым делом он на Русь побежит.
- А у нас Поросье открыто...
- Ага. Я вот что думаю. Не сегодня-завтра Владимир тебя из поруба выпустит. Без богатырей и войска Киеву - труба архангельская. А войско и богатыри - это ты. Хоть ты и пьяница и буян...
- Вот спасибо, родимый...
- Нечего рожу воротить, или не прав я? Да не в том дело. Ты сейчас его единственная надежа, так что в порубе тебе больше не сидеть.
- Еще пойду ли я на свет божий.

Бурко только рот открыл, не зная, что ответить. Илья же, зло прищурившись, продолжал:

- Пусть буян, пусть пьяница. От моего буянство никто убит не был!
- Так то потому, что разбегались все!
- Пусть так, зато я за ними не гнался. Пусть пьяница, да только видит Бог и ты сам помнишь, бывало у нас сутками маковой росинки во рту не было. Я ли за него на Рубеже не стоял? Я ли ему языки неверные не корил? За данью не ездил? Через совесть свою не переступал?

Илья уже ревел так, что каменные стены дрожали.

- Ну, сбил я пару маковок, сказал два-три слова охальных! Что с того! Позвал бы меня пред очи, я бы ему повинился! Так он Добрыню послал меня привести! Он, дурак, думал, что Добрыня меня удержит, когда в погреба кидать будут. А на Никитиче, на самом, лица не было, когда князюшка волю свою высокую изрекал! Да я... Я бы ему дворец по камню, по бревну бы раскатал, если бы не клятва богатырская! Я ему, дубина муромская, крест на верность целовал, что руки на его княжое величие не подниму! А он меня - в поруб! Как татя позорного! Меня, первого богатыря русского!

- Слышал бы тебя отец Серафим сейчас, - тихо сказал Бурко.

Илья запнулся, глаза, налитые дурной кровью стали осмысленнее. Он тряхнул головой.

- Нет, Бурко, велика моя обида и не пойду я к нему на службу опять. Зря ты мне вести эти принес, лучше иди, Владимиру их передай. Пусть своим великородным разумением с печенегами разбирается. Я ему не богатырь боле. А и ты... Свободен ты, иди куда хочешь. Повозил ты меня, поратоборствовал - поживи для себя. Не пропадешь, а то иди в Карачарово, к батюшке моему. Будешь сыт, в тепле, кобыл тебе со всей муромщины водить будут. А мне и здесь хорошо.

Илья лег на топчан и закинул руки за голову. Затем отвернулся к стене и глухо, как со дна колодца, донеслось до коня:

- Что стоишь? Иди. Другого ничего не скажу.

Бурко искоса посморел на друга, толкнул копытом дверь. Уже на пороге обернулся:

- Дурак ты, Илья, и всегда дурак был. Ты, может, Владимиру и не слуга, но я тебе пока еще конь. И ты - мой богатырь. Свидимся.

Илья молчал, глядел в стену. Бурко перешагнул через порог. Надо было и впрямь предупредить князя.

2004 г.
This page was loaded 15 окт 2019, 8:12 pm GMT.